кандидат исторических наук, научный сотрудник
д. 6, ул. Сахьяновой, 670047 Улан-Удэ, Российская Федерация
Cand. Sc. (History), Research Associate
6, Sakhyanova St., Ulan-Ude 670047, Russian Federation
Введение. В буддийской религиозной практике Утайшань как символ пяти священных гор Китая издавна пользовался славой у паломников как одно из самых сакральных мест Восточной и Центральной Азии вслед за Лхасой в Тибете. В статье рассматриваются сакральные объекты Утайшаня и особенности почитания буддийских объектов паломниками (в том числе представителями монголоязычных народов). Целью данной работы является исследование современных локальных форм поклонения буддистов в период посещения религиозных объектов Утайшаня и выявление общего и особенного в их практиках. Материалы и методы. Основным источником для данной статьи послужили полевые материалы автора по итогам поездки в 2019 г. в буддийский религиозный и паломнический центр Утайшань провинции Шаньси Китайской Народной Республики. Для сравнительного анализа были использованы материалы по традиционным религиозным представлениям монгольских народов, в частности бурят. В работе применялись описательный метод, историко-сравнительный анализ, а также метод включенного наблюдения. Результаты. В современном мире для многих представителей традиционных религиозных практик в связи с открытием границ стали доступны для визитов и осмотров различные объекты, в том числе религиозные, и появилась возможность посещения особых культовых мест. К таким местам относятся, согласно культурно-историческим традициям бурят, сакральные объекты и на территории этнической Бурятии (например, о. Ольхон и национальный парк «Алханай»), и в соседних государствах (главный буддийский храм Гандан Тэкчилинг в Улан-Баторе, в Монголии, Лхаса и Утайшань — в КНР и др.). В результате первичного исследования выявлена историческая связь священных гор Утайшаня с другими сакральными объектами Восточной и Северной Азии и их религиозно-мифологические параллели. Согласно религиозной традиции, указанные объекты, начиная с Юаньской династии, оказали огромное влияние на развитие буддизма в контексте этнокультурных традиций монгольского мира.
Introduction. In Buddhist religious practice, Wutaishan as a symbol of the five sacred mountains of China has long enjoyed fame among pilgrims as a holiest place in East and Central Asia subsequent to Lhasa (Tibet). The article considers the sacred objects of Wutaishan and features of veneration of Buddhist objects by pilgrims (including representatives of Mongolic peoples). Goals. The work focuses on contemporary local forms of Buddhist worship observed during visits to religious sites of Wutaishan, and identifies the general and specific features of such practices. Materials and Methods. The paper primarily analyzes the author’s field materials collected in the course of his 2019 journey to the Wutaishan Buddhist religious and pilgrimage center (Shanxi Province, People’s Republic of China). The comparative analysis conducted involves traditional religious ideas of Mongolic peoples and the Buryats proper. The work employs the descriptive method, historical-comparative analysis, and the method of participant observation. Results. Nowadays, the opening of borders has resulted in that various objects — including religious ones, and particularly special places of worship — have become available for visits and inspections by representatives of traditional religious practices. According to the Buryat cultural and historical traditions, such places include sacred objects both in the territory of ethnic Buryatia (e.g., Olkhon Island and Mount Alkhanay), and in neighboring states (Gandantegchinlen Monastery in Ulaanbaatar, Mongolia; Lhasa and Wutaishan in China, etc.). The primary study reveals certain historical ties between the sacred mountains of Wutaishan and other sacred sites in East and North Asia, and their religious-mythological parallels. The religious tradition says these objects (especially from the Yuan era onwards) have had great impacts on the development of Buddhism in the context of Mongolic ethnocultural traditions.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.