кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник
Cand. Sc. (Philology), Leading Research Associate
Введение. В калмыцкой поэзии ХХ в. жанры колыбельной песни и стихотворной пародии малоизучены. Возникнув в конце 1920-х — начале 1930-х гг., они развивались в основном в границах столетия. Заявленные в жанровом отношении эксплицитно или имплицитно, такие произведения калмыцких поэтов ориентировались прежде всего на русскую литературную традицию. Введенные в научный оборот, эти стихотворения расширяли жанровую парадигму калмыцкой поэзии в межкультурном диалоге. Актуальность и новизна данной статьи определена изучением двух новаторских произведений Егора Буджалова и Морхаджи Нармаева в единичных жанрах антиколыбельной песни и сатирической пародии как литературной полемики современников 1990-х гг. Цель — введение в научный оборот малоизвестных стихотворений двух поэтов, представляющих новые образцы жанров. Материалы и методы. Материалом для исследования стали «Ɵдгǝ цага саатулин дун» («Современная колыбельная песня», 1991) Е. Буджалова и «Буджала Егор залуд» («Мужчине Егору Буджалову», 1991) М. Нармаева, опубликованные в республиканской газете «Хальмг үнн» («Калмыцкая правда»). Историко-литературный и реальный комментарии, сравнительно-сопоставительный и герменевтический подходы позволили рассмотреть избранные произведения в контексте литературного, общественно-политического, идеологического, социального процессов накануне распада СССР, а также в аспекте биографических данных этих калмыцких поэтов разных поколений, определить их мировоззренческие позиции и авторские интенции в анализируемых текстах. Результаты. Изучение указанных произведений доказало их новаторский характер в создании колыбельной для взрослых, антиколыбельной песни и сатирической пародии, имеющих единичные образцы в этом направлении, поскольку колыбельная песня в калмыцкой поэзии была в основном адресована младенцу, а пародия имела дружелюбный характер. Авторы продемонстрировали полярные взгляды на современную действительность 1980–1990-х гг.: с одной стороны, критика, с другой — защита социализма, коммунистических идей. Выводы. Стихотворение Е. Буджалова создано на стыке жанров колыбельной песни для детей, колыбельной песни для взрослых, антиколыбельной песни, так как формульный припев (баю-бай), выполняющий функцию маркера жанра, в данном случае имеет противоположный посыл, вступающий в противоречие с ироническим мотивом усыпления: наоборот, просыпайтесь, не спите, действуйте. У М. Нармаева стихотворение в диалоге с современником также являет синтез жанров: послание, открытое письмо в стихотворной форме, сатирическая пародия. При этом в последнем случае жанр пародии трансформируется, когда автор пародирует не столько авторский стиль, сколько авторские интенции на тему современной советской действительности. Традиция такой литературной полемики не была продолжена в калмыцкой поэзии.
Introduction. So far, the genres of lullaby and poetic parody in the Kalmyk poetry of the twentieth century have not attracted much attention. Born in the late 1920s — early 1930s, the tradition was short-lived. While their genres were explicitly or implicitly marked, the works of Kalmyk poets in question were primarily oriented towards the Russian literary tradition. However, they expanded the genre paradigm of Kalmyk poetry in the intercultural dialogue. The relevance and novelty of the article is apparent, granted its focus on the two innovative works by Egor Budzhalov and Morkhadzhi Narmaev; these are single works that belong to the genres of anti-lullaby and satirical parody as part of the 1990s literary polemics of the contemporaries. This article aims to introduce these little-known poems of the two poets as representative of their contributions to the genres. Materials and methods. The sources for the study, Budzhalov’s “Ödgä tsaga saatulin dun” (“Modern Lullaby Song”, 1991) and Narmaev’s “Budzhala Egor zalud” (“To the man Egor Budzhalov”, 1991), were published in the local newspaper Khalmg ünn. The study of historical-literary milieu and realia, comparative-contrastive and hermeneutic approaches were employed to examine the poetic pieces in the context of literary, socio-political, ideological, and social processes on the eve of the country’s collapse; also, the biographical data of the poets that belong to different generations was helpful in the analysis of their ideological positions, as well as the authorial voices in the texts under study. Results. The study shows the innovative character of the poets’ efforts at creating a lullaby for adults, or an anti-lullaby song, and a satirical parody; these were to remain single samples, granted that the Kalmyk lullabies are mainly addressed to infants, and parodies are of a friendly character. Their works reflect the authors’ polar views on the realities in the 1980s and 1990s: criticism, on the one hand, and the defense of socialism, communist ideas, on the other hand. Conclusions. Budzhalov’s poem may look like a lullaby for children at first sight while, in fact, it is a lullaby for adults or rather an anti-lullaby, with the formulaic chorus baiu bai, a marker of the genre, acquiring in his piece the opposite message: wake up, do not sleep, act. Narmaev enters the dialogue with his younger contemporary, his poem also representing a synthesis of genres: a message, an open letter in verse, and a satirical parody. However, his parody is also transformed when the author parodies not so much his fellow poet’s style but the authorial implications concerning the Soviet reality. The tradition of literary polemics was not continued in Kalmyk poetry.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.