доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник
Dr. Sc. (History), Leading Research Associate
научный сотрудник
Research Associate
Введение. Эпоха Золотой Орды в восточноевропейских степях ознаменовалась появлением городской культуры. В городских центрах и, прежде всего, в столице Золотой Орды в нижнем течении р. Волги проживали правящая верхушка государства и многонациональное торгово-ремесленное население. Вокруг золотоордынских городов раскопаны и изучены крупные городские кладбища, насчитывающие сотни погребений. В степях же, непосредственно прилегающих к побережью р. Волги, эпоха Золотой Орды представлена немногочисленными погребениями, разбросанными по различным курганным группам. Цель статьи — рассмотреть погребения золотоордынской эпохи с изделиями из шелка, исследованные в волго-манычских степях в свете изучения памятников кочевой знати. Материалы и методы. Инвентарь большинства золотоордынских погребений волго-манычских степей представлен вооружением, керамикой, останками заупокойной пищи в виде костей животных. Предметы роскоши являются редкими находками. В этом отношении обращает на себя внимание серия погребений эпохи Золотой Орды с изделиями из шелка. Благодаря многочисленным сведениям письменных источников известно, что шелк в средневековье ценился наравне с золотом. Для кочевников волго-манычских степей ношение изделий из шелка свидетельстовало не только о высоком социальном статусе и богатстве персоны, но и указывало на принадлежность его к подданым монгольской империи. Результаты. В рассмотренных погребениях шелковые изделия относились исключительно к одежде и головным уборам погребенных. Шелк происходил как из восточных (Китай, Египет), так и западных (Византия) центров производства. Остатки шелковых изделий найдены как в погребениях мужчин, так и женщин. Среди погребений с изделиями из шелка представлены широтно-ориентированные могилы, в которых погребенные были положены головой на запад, и меридионально-ориентированные могилы, с расположением погребенного головой на север. Последний тип ориентации рассматривается исследователями как черта погребального обряда этнических монголов, в то время как широтно-ориентированные могилы считаются принадлежащими половцам и другим тюркоязычным группам.
Introduction. The Golden Horde epoch in the East European steppe was marked, among other things, by the emergence of urban culture in the region. The urban centers and, first of all, the Golden Horde capital in the Lower Volga were the seats of the ruling elite, but also the centers of trade and crafts people coming from all over the places. Around the towns, there were cemeteries with hundreds of burials that were opened and examined by specialists. In the steppe, near the bank of the river, the Golden Horde epoch is represented by a limited number of burials scattered among a variety of kurgan groups. The article aims to examine Golden Horde burials which comprise silk items; these Volga-Manych sites have previously been part of the studies of steppe elite burials. Materials and methods. The grave goods of most sites in question comprised weaponry, ceramics, and animal bones, the traces of funeral feasts, while luxury items were few. Of much interest in this respect are a Volga-Manych series of Golden Horde burials that comprised silk items. According to numerous data of the written sources, silk was equaled to gold in the medieval time. The fact that the Volga-Manych nomads had clothes made of silk was not only the evidence of their high social status and wealth but also a mark that they were the subjects of the Mongolian Empire. Results. In the burials under study, the silk finds were exclusively the clothing and headdress items of the buried. The fabric originated from the eastern (China, Egypt) and western (Byzantium) production centers. Remains of silk products were found both in the burials of men and women. These were both latitudinal-oriented graves, in which the buried were laid with their heads to the west, and meridionally-oriented graves, with the person’s head to the north. According to the present authors, the latter type may be interpreted as a feature characteristic of ethnic Mongolians’ funeral practice, while the former type graves were those of the Polovtsy and other Turkic-speaking groups.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.