доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник
Dr. Sc. (History), Leading Research Associate
Введение. В статье рассматривается один из аспектов государственно-конфессиональных отношений во второй четверти ХIХ в., связанных с правовым регулированием сроков захоронения умерших, что затрагивало правила похорон у мусульман. Цель исследования ― проанализировать случай распространения государственного и полицейского права на поле действия религиозных канонов российских мусульман. Материалы и методы. Документы делопроизводства оренбургского муфтията уточняют историографический тезис о противоречивости закона и проливают свет на его социальные последствия. Методология исследования основана на подходах новой имперской истории и социокультурном анализе российского общества как «большого общества». Методами исследования были сравнительно-исторический, источниковедческий, текстологический и психоисторический. Результаты. При подготовке и реализации закона 13 мая 1830 г. «О неотступлении от общих правил при погребении мусульман» был использован оренбургский муфтият. На него возлагалось объявление закона и административный контроль над приходским духовенством. Активное участие в координации действий по соблюдению нового порядка похорон принимала военная администрация. Реактивная политика властей в отношении мулл и населения башкирских кантонов создала напряжение вокруг религиозных прав мусульман. Попытка диалога башкир с властью через прошение Николаю I возымела обратный эффект и усилила поляризацию общества и правительства. Выводы. Законодательная новация по унификации сроков погребения на территориях с мусульманским населением изначально носила дискуссионный характер. Ближе к пониманию региональных задач управления были чиновники центральных ведомств, допускавшие исключение мусульман из закона. Оренбургский муфтий имел ограниченные представления о политических планах по унификации погребальных традиций и главной целью считал бюрократическое согласование возникающих вопросов. Автором установлена связь между попытками изменения погребальных канонов мусульман и религиозной повесткой воccтания 1835 г. в Приуралье. Государственное нормотворчество оказалось неэффективным в зоне действия религиозных канонов.
Introduction. The article deals with an aspect of religious policy of the Russian Empire in the second quarter of the nineteenth century that concerned the legal regulation of the terms of burial of the deceased, which affected the rules of burial for Muslims. It aims to analyze the case of state and police law interfering with the religious canons of Russian Muslims. Materials and methods. The office records of the Orenburg Muftiate help clarify the historiographical thesis on the controversy of the 1830 law and shed light on its social consequences. The research is based on the methodological approaches of the new imperial history and the socio-cultural analysis of Russian society as a “big society”. The research methods include comparative historical, source study, textual and psycho historical. Results. While preparing and implementing the law of 13 May 1830, “О neotstuplenii ot obshchikh pravil pri pogrebenii musulman” (On non-departure from the general rules for the burial of Muslims), the authorities used the Orenburg Muftiate, entrusted with the announcement of the law and administrative control over the parish clergy. The military administration took an active part in coordinating actions to comply with the new funeral order. The reactive policy of the authorities towards the mullahs and the population of the Bashkir cantons created tension around the religious issues. A petition to Nicholas I, attempting at a dialogue between Bashkirs and the authorities, had the opposite effect and led to increased polarization of the society and the government. Results. The legislative innovation on the unification of the terms of burial, including the territories with a Muslim population, was controversial from its very beginning. The officials in the center had a clearer understanding of the regional tasks of the administration when ready to admit that the Muslims may be excluded from the law. The Orenburg Mufti was somewhat unclear about the political plans to unify burial traditions and saw his principal goal in a diplomatic settlement of emerging bureaucratic issues. According to the present author, there is a connection between attempts to change the burial canons of Muslims and the religious agenda of the 1835 rebellion in the Urals. The state rulemaking attempt turned out to be ineffective in the realm of religious canons.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.