кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, ученый секретарь
Cand. Sc. (Philology), Senior Research Associate, Scientific Secretary
Введение. Число, обладающее своеобразной символикой, тесно связано с историей формирования языковой картины мира и способно отразить специфику материальной и духовной культуры народа. Тексты калмыцкой деловой письменности до настоящего времени не привлекались в качестве источника материала о числе в его символическом значении. В деловом тексте число, как правило, подвергается десакрализации, выполняя утилитарную функцию обозначения количества или меры. Однако деловые письма могут содержать примеры использования чисел, относящихся к разряду сакральных, сохраняющих в определенных контекстах символические элементы смысла. Цель статьи — выявление особенностей числа как этнолингвистического компонента деловых писем хана Аюки и сопоставление калмыцких текстов XVII–XVIII вв. с синхроническими русскими переводами. Материалы и методы. Материалом для статьи послужили письма калмыцкого хана Аюки, хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов и Национальном архиве Республики Калмыкия. Для выявления стратегий перевода культурно-маркированной лексики привлекаются как синхронические, так и диахронические переводы на русский язык калмыцких писем XVIII в. В работе используются описательный, сравнительно-сопоставительный методы, а также метод контекстуального анализа. Результаты и выводы. Калмыцкие деловые письма XVIII в. насыщены числами, которые условно можно разделить на сохраняющие в своей семантике элементы сакральности и десакрализованные, передающие только количественное значение. Символическая семантика в анализируемых материалах присуща числам один, три и четыре. Число один передает значение незначительности, ничтожно малого количества, граничит с понятием «отсутствие». Число три, сохраняющее традиционную смысловую нагрузку, отмечено в этикетных формулах с упоминанием буддийских Трех Драгоценностей. В синхроническом переводе глубинные культурные смыслы числа три передаются без использования числа, средствами и понятиями иной религиозной традиции. Число четыре в деловых письмах и их русских переводах сохраняет пространственную семантику в контексте этикетных формул с упоминанием четырех сторон, передает представление о пространстве как своего, так и другого мира, находящегося за границами собственного локуса, четырехчленной горизонтальной структуры с направлением движения к центру.
Introduction. A number with peculiar symbolism is closely associated with the shaping of a certain linguistic worldview, and can articulate essentials of material and spiritual culture. However, official Kalmyk texts have not yet been examined for numeric symbolism. Official narratives usually tend to desacralize numbers, the latter to function only as denoters of quantities and measures. Still, such letters may contain tokens involving numbers to be characterized as sacred and able to preserve elements of symbolic semantics in definite contexts. Goals. The article aims at revealing peculiarities of number as ethnolinguistic component in Khan Ayuka’s letters, and comparing 17th–18th century Kalmyk-language texts to synchronic Russian translations. Materials and methods. The paper analyzes letters of the Kalmyk Khan Ayuka housed at the Russian State Archive of Ancient Acts and the National Archive of Kalmykia. Both synchronic and diachronic Kalmyk-to-Russian translations of 18th-century letters are investigated for culture-specific vocabulary translation strategies. The employed research methods include the descriptive, comparative ones, and that of contextual analysis. Results and conclusions. 18th-century official Kalmyk letters are abundant in numbers, the latter to be divided into ones that preserve semantic elements of sacrality — and desacralized ones that convey quantitative meanings only. Those are the numbers one, three, and four that retain symbolic semantics in materials analyzed. The number one conveys meanings of insignificance and extremely small quantity — virtually equal to ‘naught’ and ‘absence’. The number three retains its traditional messages to have been traced in etiquette formulas mentioning the Three Jewels of Buddhism. Synchronic translations articulate the deep cultural meanings of three without the number as such — with tools and concepts of a different religious tradition. Both in the original and translated texts, the number four maintains its spatial semantics in etiquette formulas mentioning the four cardinal directions — to convey ideas of dividing the world into ours and theirs, the latter to exist beyond the addresser’s locality characterized by four-side structure oriented towards the center.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.