доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник
Dr. Sc. (History), Professor, Leading Research Associate
кандидат исторических наук, главный научный сотрудник
Cand. Sc. (History), Chief Research Associate
Введение. В статье рассмотрен богато оформленный колчан (инв. № ВО-73), хранящийся в Тобольском историко-архитектурном музее-заповеднике. Ранее он не становился объектом научного исследования. Цель исследования — ввести в научный оборот информацию о колчане, уточнить его датировку и атрибуцию. Результаты. Установлено, что колчан поступил в собрание Тобольского губернского музея в 1890 – первой половине 1891 гг. Типологический анализ показал, что подобные колчаны входят в состав большой группы центральноазиатских колчанов второй половины XVI – середины XIX в., однако отличаются от своих монгольских и южносибирских аналогов рядом деталей конструкции и декоративного оформления. Отличительными особенностями колчанов серии является высокая заостренная спинка, вынесенное далеко вперед массивное верхнее «ушко», а также отказ от украшения лицевой стороны колчана металлическими накладками (за исключением ременных блях и заклепок по периметру). Все известные колчаны рассматриваемого образца происходят с территории Южной Сибири, Юго-Восточного Казахстана и Тибета, которые входили в состав различных ойратских государственных образований. Это позволяет обозначить их как колчаны «ойратского типа». В Тибет колчаны могли попасть вместе с войсками Гуши-хана во второй половине 30-х гг. XVII в. Менее вероятно, что данный тип колчанов сформировался в Тибете, а затем был распространен ойратами на другие территории. Особенностью колчана из Тобольского историко-архитектурного музея-заповедника являются крепежные пластины, которые были изготовлены (или украшены) мастером, работавшим в рамках мусульманской культурной традиции. Выводы. Декоративное оформление колчана позволяет предположить, что он был выполнен ойратским или тибетским мастером, а затем доработан мусульманским ювелиром. Не исключено, что колчан был целиком изготовлен среднеазиатским ремесленником в ойратском стиле. Наиболее вероятно, что заказчиком колчана являлся состоятельный воин из числа «чакарских» (западносибирских) калмыков или джунгар. Время изготовления колчана может быть отнесено к периоду существования государственных образований сибирских и центральноазиатских ойратов, т. е. XVII – середине XVIII вв. На территорию Западной Сибири колчан мог попасть в ходе торгового обмена, в качестве дипломатического подарка или военного трофея.
Introduction. The paper examines a richly decorated leather quiver (ВО-73) housed at Tobolsk Reserve Museum of History and Architecture. This quiver has never been subject to scholarly research. Goals. The study aims to introduce the artefact into scientific circulation, date it, and clarify its cultural attribution. Results. The article reveals the quiver arrived in Tobolsk Governorate Museum in 1890 to mid-1891. Typologically, such quivers cluster with a wide range of Central Asian quivers dating to the mid-16th through mid-19th centuries CE, but differ from other Mongolian and South Siberian quivers on a number of construction and ornamental details, such as a high pointed back, massive upper ‘eye’ extended far forward, and absence of decorative metal plates on the outer side of the quiver (except for belt buckles and rivets on the edges). All quivers of this type known to date come from Southern Siberia, Southeast Kazakhstan, and Tibet, i.e. the regions invaded by Western Mongols — Oirats (Dzungars, Khoshuts, Dorbets, etc.) — in the 17th to mid-18th centuries. And the period when quivers of this type were used coincides with that of the Oirat domination across the aforementioned territories, which makes it possible to view such quivers as Oirat-type ones. Quivers produced by Tibetan craftsmen could be distinguished within this type due to Tibetan ornamental patterns, the latter quivers be referred to as Oirat-Tibetan ones. Oirat-type quivers may have emerged in the mid-16th to early 17th centuries across Western Mongolia, Southern Siberia, Southeast and East Kazakhstan. Quivers of this type could have arrived in Tibet with troops of Güshi Khan and his allies in the late 1630s, and are far less likely to have emerged in Tibet to be further disseminated by Oirats towards Southern Siberia and Southeast Kazakhstan. The quiver from Tobolsk Reserve Museum of History and Architecture is distinguished by mounting plates made (or ornamented) by a craftsman that tended to follow the Moslem cultural tradition. Conclusions. Our analysis of the quiver’s decorative elements and ornamental patterns suggests that the artefact was produced by an Oirat or Tibetan craftsman — to be later ornated by a Moslem jeweler. The quiver may have also been completely produced by a Central Asian craftsman in the Oirat style. Anyway, the customer was definitely a well-to-do Chakar (West Siberian) Kalmyk or Dzungar warrior. So, it was manufactured during the existence of Siberian and Central Asian Oirat states — in the 17th to mid-18th centuries. The quiver could have been delivered to Western Siberia as an item of trade, a diplomatic gift or a trophy of war.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.