кандидат исторических наук, доцент
Cand. Sc. (History), Associate Professor
Введение. Статья посвящена проблеме положения мусульманского духовенства Енисейской губернии (Восточная Сибирь) в контексте государственно-конфессиональной политики Российского государства во второй половине XIX – начале XX в. Автор обращает внимание на то, что во второй половине XIX в. на территории Енисейской губернии увеличивается численность мусульманского населения, которое испытывает нужду в удовлетворении духовных потребностей. Целью данной статьи является изучение роли органов государственной власти в процессе выборов мусульманского духовенства на территории Енисейской губернии. Материалы и методы. Источниковую базу исследования составили нормативно-правовые документы, регламентирующие деятельность мусульманского духовенства на территории Российской империи, и архивные материалы, представленные в фондах Государственного архива Красноярского края, Центрального государственного исторического архива Республики Башкортостан, а также Российского государственного исторического архива. Важно отметить, что многие архивные материалы вводятся в научный оборот впервые. Статья подготовлена на основе методологических принципов объективности и историзма, что позволило наиболее полно оценить роль государства в формировании института мусульманского духовенства на территории Енисейской губернии. Для решения поставленных задач в работе использовались проблемно-хронологический и историко-генетический методы. Результаты. В связи с исторической особенностью формирования социального состава региона перед общинами встала проблема выбора лиц духовного звания. Ссыльная часть мусульманского населения Енисейской губернии, согласно законодательству Российской империи, была лишена права участия в выборах духовенства. Однако не всегда правоспособная часть мусульманской общины оказывалась в большинстве. Придание мусульманскому духовенству особого статуса, позволявшего выстраивать взаимоотношения между общиной и государственными органами, приводил к конфликтам внутри общины. Представители мусульманской уммы региона видели в мулле человека, способного лоббировать их интересы, в том числе и на государственном уровне. Анализ архивных материалов позволил судить об отсутствии четких представлений со стороны губернских властей относительно организации процедуры выборов мусульманского духовенства. Оренбургское магометанское духовное собрание, являясь по своей сути органом государственной власти, активно следило за благонадежностью утверждаемых кандидатов в регионах. В начале XX в. на лиц, желающих получить духовное звание, накладывалось еще больше ограничений, что закреплялось циркулярными распоряжениями МВД.
Introduction. The article discusses some actual conditions experienced by Muslim clerics of Yenisei Governorate (Eastern Siberia) in the context of Imperial Russia’s religious policies throughout the mid-nineteenth to early twentieth centuries. Attention is drawn to that the mid-to-late nineteenth century witnessed a Muslim population increase across the region, which implied that increased spiritual needs be duly satisfied. Goals. The article aims at specifying the role of official authorities in electing Muslim clerics within Yenisei Governorate. Materials and methods. The study focuses on corresponding imperially approved regulations for Muslim clergy and archival materials housed at the State Archive of Krasnoyarsk Krai, Central State Historical Archive of Bashkortostan, and Russian State Historical Archive. It is noteworthy that quite a number of the archival materials are being newly introduced into scientific circulation. The work rests on the methodological principles of objectivity and historicism that prove instrumental in assessing the government’s role in shaping the institution of Muslim clergy in Yenisei Governorate. To accomplish this, the chronological and historic-genetic methods are used. Results. The region’s sociohistorical agenda made any elections of required clerics somewhat problematic. The imperial statutes banned exiled (relocated) believers from participating in such processes, but sometimes legally capable members of a community were even fewer that the former. The obtained status of a mediator between the mahalla and government agencies would, inter alia, give rise to internal controversies. However, believers tended to perceive their mullah as a defender of their interests even at the government level. Our insights into archival materials attest to governorate-level executives had no clear understanding of how to arrange elections of Muslim clerics. Virtually being a government-sanctioned body, Orenburg Mohammedan Assembly would take pains to guarantee trustworthiness of to be appointed candidates. In the early twentieth century, such applicants would face even more restrictions enshrined by regulations and procedures of the Ministry of Internal Affairs.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.