Данная статья посвящена анализу части «тангутского» материала Н. Витсена, изданного им в монументальном труде «Северная и Восточная Тартария» (1692, 1705). Анализируемый материал представляет собой ойратский словник, написанный тибетскими буквами. Фонетические, морфологические и лексические особенности материала позволяют однозначно идентифицировать его как первый ойратский памятник в тибетской графике. Язык материала, идущего у Н. Витсена под заголовком «тангутский», преимущественно является ойратским и отражает как книжные, так и разговорные формы. В пользу этого говорят следующие факты: 1) тщательное проводимое различие между увулярным χ и заднеязычным k при помощи тибетских ha и kha; 2) сохранение конечного -n и кратких гласных последнего открытого слога: /nüdün/, /šüdün/, /kelen/ и т. д.; 3) наличие таких слов, как malaχai, γodosun, köböün в книжно-ойратской (тодо бичиг) записи; 4) передача [e] через ie (emie, kelien, busie и т. д.) свидетельствует, на наш взгляд, именно об ойратском характере данного звука: переднеязычный гласный верхнего подъема. Вместе с тем, в материале содержатся такие слова, как χabar ‘нос’, modun ‘дерево’, которые как будто больше характерны для старописьменного монгольского языка. Однако общеизвестно, что книжно-монгольские слова проникали в ойратские памятники с переводами с монгольского языка для придания языку архаичности и книжности. Многие из этих слов в этом виде зафиксированы в ойратских словарях. В ряду интересных особенностей передачи монгольских языков тибетской графикой, которые отражены и в анализируемом в данной статье материале, заслуживают отдельного внимания «долготы» (обозначаемые подписной ’a). Автор отмечает, что во многих случаях эти «долготы» не совпадают с теми долгими, к которым исследователи привычны и которые находят отражение в орфографиях различных монгольских языков и памятников.
The paper analyzes some of the 'Tangut' materials as contained in N. Witsen’s Noord en Oost Tartarye (1692, 1705) and represented by a brief Oirat vocabulary given as an illustration to the Tangut Letters. The Oirat words are written in Tibetan script, and the Oirat nature of the text can be clearly seen from the phonetic, morphological, and semantic properties. Therefore, it can be well considered to be the first Oirat-language monument recorded in Tibetan script. The language of the materials referred to by N. Witsen as 'Tangut' is largely Oirat and mirrors both bookish and conversational forms. This is confirmed by evidence as follows: 1) the author meticulously distinguishes between the uvular [χ] and the back [k] using the Tibetan ha and kha; 2) the final -n and short vowels of the last open syllable are retained, e.g., /nüdün/, /šüdün/, /kelen/, etc.; 3) there are such words as malaχai, γodosun, köböün in their Oirat-bookish (Clear Script, or Todo Bichiq) forms; 4) the fact that [e] is expressed through -ie- (emie, kelien, busie, etc.) testifies, in our opinion, of the Oirat nature of the sound - an upper front vowel. Still, the materials contain the words χabar ‘nose’, modun ‘tree’ that rather tend to be typical for Classical Mongolian. But it is widely known that bookish Mongolian words had been borrowed into Oirat through translations from Mongolian, thus making the compositions sound more archaic and scholastic. And many of the words - in the same forms - were introduced into Oirat dictionaries. Especially noteworthy among the peculiar means to convey Mongolic languages via Tibetan graphic elements within the data under consideration are (vowel) 'durations' expressed by the capital ’a. The paper notes that in most cases the 'durations' do not coincide with the long vowels researchers are familiar with, i.e. are not to be found in orthographies of diverse Mongolic languages and written monuments.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.