Preview

Oriental Studies

Расширенный поиск
№ 5 (2017)
Скачать выпуск PDF

МИРОВАЯ ИСТОРИЯ

2-10 19
Аннотация
Статья посвящена анализу правовых и культурных взаимосвязей между монгольскими и казахским кочевыми народами на материале памятников степного права: казахского «Жеты-Жаргы», монгольских «Их Цааз» 1640 г. и «Цааджин Бичик», составленного во время правления маньчжурской династии Цин в Китае, когда ее армия пыталась покорить монгольские народы. В работе выявлены особенности в праве казахов и ойратов, которые обусловлены идентичными социально-экономическими условиями кочевой жизни, характерными для казахов, ойратов, калмыков, халха-монголов, несмотря на значительное влияние ислама на казахское право и буддизма на ойратов, калмыков и халха-монголов. Данное обстоятельство обусловило, при всем сходстве казахского и ойратского «Уложений», и ряд отличий между ними, поскольку в «Жеты-Жаргы» вошли некоторые установления мусульманского права - шариата, в частности предусматривавшие меры по защите ислама и определявшие наказания за богохульство и за переход в христианство, положений, которых не могло быть в указанных правовых памятниках халхасцев, калмыков Джунгарии и Поволжья. Взаимоотношения казахов с ойратами-джунгарами, халха-монголами и калмыками, это не только войны, но и культурные связи, что нашло заметное отражение как в дипломатической практике, «династийных» браках представителей знати этих народов, так и в памятниках права казахов и ойратов с калмыками - «Жеты Жаргы» и «Их Цааз», а также других монголов - «Цааджин Бичик», многие положения которых перекликаются друг с другом. «Жеты-Жаргы», «Их-Цааз», «Цааджин Бичик» - творения законодателей кочевых народов Центральной Азии XVII - начала XVIII вв. - позволяют оценить тот степной мир, в котором они появились, а их создатели кажутся ближе и понятней. Благодаря этим памятникам видно, как они трудились над миром, в котором им довелось жить, как они пытались возвысить его, сделать более совершенным.
11-20 16
Аннотация
В статье сделана попытка вкратце коснуться вопроса истории формирования образа России и русских в соседней Монголии, выяснить истоки устойчивости сохранения российского престижа и рассмотреть современное состояние взаимоотношений народов соседних государств на основе исторических исследований и социологических опросов. Образ России и русских в Монголии на протяжении нескольких столетий в целом оставался стабильно положительным, что дает Чрезвычайному и Полномоченному послу Российской Федерации в Монголии господину К. И. Азизову полное основание сказать, что «Россия открыта для своего давнего и надежного друга - Монголии».

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ

21-32 13
Аннотация
В данной статье рассматриваются компетенция, состав и порядок участия дворянского собрания в Среднем Поволжье во второй половине XIX - начале XX в. на основе законодательных актов, а также приводятся количественные данные по участию дворян в дворянском собрании. Например, в Пензенской губернии между 1860 и 1896 гг. на заседаниях обыкновенных губернских дворянских собраний в среднем присутствовало лишь 24,5 % от имевших на это право дворян-землевладельцев. При этом активность участия пензенских дворян в собраниях с момента проведения крестьянской реформы и до начала 1870-х гг. падала, что связано было, очевидно, с неблагоприятным материальным состоянием поместного дворянства в этот период. В дальнейшем интерес к деятельности собраний то повышался, как в 1875 г., то снижался, как в 1878, 1884 и 1887 гг., к концу XIX в. в процентном отношении почти достигнув уровня 1860 г. Увеличение количества полномочий, предоставленных дворянским обществам в конце XIX - начале XX в. свидетельствует о том, что правительство видело в дворянских корпорациях своего рода проводника идей на местах. В связи с этим их функции в отличие от личных прав постепенно расширялись. Происходившее на всем протяжении периода второй половины XIX - начале XX в. сокращение личных прав дворянства практически не отразилось на правовом статусе дворянских обществ, которые были сформированы и функционировали на территории каждой губернии Среднего Поволжья. Главными представительными органами дворянской корпорации являлись дворянские собрания. Дворяне крайне мало участвовали в дворянских собраниях, очевидно, что местные хозяйственные дела интересовали их намного больше, чем государственные. Другой причиной являлись процессы мобилизации земли, приводившие к утрате многими дворянами права на участие в них из-за несоответствия установленному земельному цензу. Третьей причиной, нам видится, в том, что у дворян утратилась связь со своим поместьем, что приводило к оторванности их от проблем региона.
33-41 9
Аннотация
В данной статье на основе материалов подворной переписи 1911 г. и архивных документов рассмотрено население мордовского села в начале XX в.: по состоянию на 1911 г., а также на январь 1918 г. - накануне Гражданской войны. В качестве примера взято мордовское (эрзянское) село Поводимово (современный Дубёнский район Республики Мордовия). Подавляющее большинство хозяйств в нем являлись сеющими, наиболее распространенными сельскохозяйственными культурами были овес и пшеница. Большое значение имело также животноводство. При этом сельское хозяйство оставалось очень отсталым, почти все хозяйства пользовались лишь примитивными орудиями труда. Занятие земледелием облегчала достаточно плодородная земля, к тому же почти 60 % хозяйств дополнительно удобряли свои участки. В плане условий жизни и имущественного состояния население Поводимова было очень неоднородным. К 1918 г. экономическое положение в селе ухудшилось, и можно отметить, что в целом оно отражает те кризисные явления, которые распространялись в аграрном секторе России под влиянием различных связанных между собой причин.
42-50 11
Аннотация
В статье рассматривается период становления начального образования в Туве. Именно с начала ХХ в., когда создаются первые русские школы, у тувинского народа впервые появляется возможность приобщиться к светскому образованию. Отмечается, что, несмотря на сложные социально-экономические условия, благодаря общественному участию русских переселенцев школьная сеть Урянхайского края имела устойчивую тенденцию к росту. Некоторые особенности истории становления первых образовательных учреждений, в частности, существовавшие методы взаимодействия государственных структур и общества в сфере просвещения, вызывают заслуженный общественный интерес, но не получили достаточного освещения в современных научных исследованиях. Рассмотрению данного вопроса уделено значительное внимание в настоящей работе. В статье показано, что за относительно короткий промежуток времени (1908-1919 гг.) создана сеть первых русских школ, ставших впоследствии надежным заделом развития образования на территории Тувинской Народной Республики (1921-1944 гг.). Сложный процесс становления школьного образования на территории Урянхайского края рассматривается сквозь призму анализа обширного круга источников, среди которых заметное место занимает комплекс архивных материалов. Рассматриваемый этап становления образования в Туве изучен в целом весьма слабо. Статья является попыткой восполнить существующий пробел.
51-58 8
Аннотация
В статье освещаются драматические события революции 1917 г. и последовавшей за ней гражданской войны, ставшие цивилизационным сломом как для центральной России, так и для национальных окраин. На примере Дагестанской области показано, как в многоликом калейдоскопе сменяющих друг друга общественно-политических сил и различных партий проявила себя военная интеллигенция Дагестана в лице офицеров и всадников «Дикой дивизии». В атмосфере политической нестабильности и всеобщей анархии, воцарившейся после революции 1917 г., они выдвинули обвинения против большевиков и стали проводить с ними борьбу. Военная интеллигенция, будучи пассионарной по своей сути, принимала активное участие во всех военно-политических перипетиях гражданской войны. Объективное освещение деятельности тех, кто оказался «по противоположную сторону баррикад», позволит воссоздать подлинную историю гражданского противостояния в Дагестане.
59-64 4
Аннотация
В статье на основании архивных источников и литературы показано положение в Дагестане накануне событий Великой русской революции 1917 г. Автор отмечает, что половинчатость крестьянской реформы, проведенной русской администрацией в Дагестане в 60-е гг. XIX в., и сохранение феодальной зависимости крестьян привели к росту социальной напряженности в селах с зависимым населением. Крестьяне, побывавшие в промышленном отходе, способствовали росту антифеодальных выступлений в селах. Появление промышленности и рабочего класса способствовали развитию революционного движения в городах области. Первая мировая война усилила социальную напряженность в дагестанском обществе.
65-73 13
Аннотация
Данная статья посвящена описанию деятельности республиканских органов власти в период Великой Отечественной войны, нашедших отражение на страницах газеты «Ленинский путь». Материалы периодической печати, содержащиеся в фондах Национального архива Республики Калмыкия, позволяют проследить изменения в пропагандистской работе указанных органов. Анализ статей газеты «Ленинский путь» - ведущего печатного органа Калмыцкого обкома и Элистинского горкома ВКП(б) - свидетельствует о том, что в дооккупационный период среди материалов, посвященных республике, преобладают публикации на хозяйственную тему и в целом характерен нейтральный тон. В оккупационный и послеоккупационный период заметно возрастает объем публикаций, посвященных республике, изменяется их содержание: увеличивается количество статей побудительного характера и усиливается жанровое разнообразие.
74-81 6
Аннотация
В статье рассматривается деятельность одного из региональных архивов Нижне-Волжского региона - Национального архива Республики Калмыкия в период 1920-1938 гг. Представлены его основные направления, такие как комплектование, сохранность и использование; поэтапно прослежены пути поступления фондов в архив; освещены вопросы хранения документов; отмечены печатные издания, выпущенные сотрудниками архива; обозначены важнейшие распорядительные документы центральной и местной властей в отношении региональных архивов в целом и Национального архива Республики Калмыкия в частности. Научная новизна настоящей работы состоит в освещении малоизученных вопросов, связанных с деятельностью архива в 1920-1938 гг.; введении в научный оборот ранее неизвестных документов Национального архива Республики Калмыкия и Государственного архива Астраханской области. В основу статьи положена отчетная документация, имеющаяся на хранении в Национальном архиве Республики Калмыкия и Государственном архиве Астраханской области. В результате исследования на примере регионального архива охарактеризовано формирование новой системы советского архивного дела, прослежено ее формирование и становление на начальном этапе. Значительная роль в работе отведена личности первого руководителя государственной архивной службы Калмыкии - профессора Н. Н. Пальмова.

АРХЕОЛОГИЯ

82-92 12
Аннотация
В статье анализируется место Окско-Сурского междуречья в этнополитической системе Восточной Европы, исторической области проживания мордвы. На основании обобщения имеющихся данных письменных источников, материалов археологических раскопок и достижений историографии выделяются периоды истории мордвы, на протяжении которых складывались относительно стабильные взаимоотношения политической, экономической и этнокультурной ситуации, определявшие ход исторических процессов в рассматриваемом регионе. Основные события эпохи Великого переселения народов (до рубежа VII-VIII вв. н. э.) проходили сравнительно далеко, однако совокупность масштабных перемещений древнего населения повлияла на торгово-экономические связи, дала импульс микромиграциям внутри региона. В VIII-X вв. н. э. определяющее влияние на рассматриваемую область оказывал Хазарский каганат. Это выражалось в торговых, этнокультурных, вероятно, и политических связях. В XI-XIII вв. н. э. Окско-Сурское междуречье стало ареной борьбы крупных государств - русских княжеств и Волжской Булгарии. Таким образом, из периферийной области оно стало местом важных событий истории Восточной Европы.

ЭТНОЛОГИЯ

93-101 5
Аннотация
Целью статьи является изучение истории накопления и формирования базы по этнографическому изучению калмыков в период восстановления национальной государственности во второй половине XX в. Актуальность исследования обусловлена необходимостью критического осмысления накопленного исследовательского опыта в области этнографии народа. Период 60-70-х гг. XX в. в исторической науке Калмыкии характеризуется активной деятельностью ученых-этнографов. Анализ опубликованных результатов исследований показывает, что за относительно короткий отрезок времени они смогли выявить и ввести в научный оборот новые данные по этнографии калмыков, а также на основе анализа обширного круга источников, прежде всего полевых материалов, систематизировав и классифицировав их, сделать теоретические выводы. Как и все научные исследования советского периода, полученные и опубликованные в условиях господства идеологии коммунизма, они отражали эмоциональный настрой населения, находившегося под значительным воздействием общественно-политической атмосферы. Автор делает вывод о том, что учеными-этнографами Калмыкии, несмотря на господство моноидеологии в стране, были достигнуты значительные результаты, что явилось их вкладом в дело восстановления республики.
102-110 6
Аннотация
В статье рассматриваются мотивации бурят, принявших православие, трансформация идентичностей бурят, оказавшихся в зоне влияния православной церкви, их отношения с сородичами, с бурятским обществом в целом. Автор отмечает, что в Иркутской губернии во второй половине XIX в. принятие православия стало распространенным явлением в среде бурят. Одной из основных причин, побуждавших бурят креститься, было стремление уклониться от выплаты калыма при женитьбе. Освобождение от уплаты ясака, общественных повинностей, возможность в получении образования, лояльность имперских властей побуждали принимать православную веру бедняков и представителей богатых слоев населения. В XIX в. крещение стало в определенной степени формальностью и использовалось как действенный инструмент, способный изменить существующий порядок общественных отношений внутри бурятского общества и выстроить диалог «в правильном русле» с властями. Кроме того, добровольное крещение бурят в конце XIX - начале ХХ в. можно рассматривать и как форму социального протеста бурятского населения в условиях сложной переходной социально-политической обстановки в империи, когда явление богоискания проявилось в разных уголках Сибири. Преимущественно в такой форме выразилось приобщение бурят к православию, так осуществлялся один из путей интеграции бурят в российское общество. Автор считает, что Христианизация оказала разрушительное воздействие, прежде всего, на родовые устои бурятского общества, поскольку под сенью православной церкви находили заступничество те, кто нарушил законы и нормы рода. Либеральные законные акты дали крещеным бурятам право свободного выбора вероисповедания, что вызвало их массовый переход из православия в буддизм, шаманизм. Многолетние усилия консервативных кругов империи по христианизации бурят были сведены на нет.
111-129 16
Аннотация
Статья посвящена особому предмету почитания, хранящемуся в буддийском ойратском монастыре Дэчинравжаалин в Убсунурском аймаке Монголии. Предмет представляет собой ритуальное облачение верховного ламы (хамбо-ламы) по имени Лувсаннамхай, которым был основан указанный монастырь в 1736 г. Согласно буддийской традиции, его ритуальное одеяние стало почитаться как символ традиции передачи учения в качестве одной из святынь монастыря, и каждый из хамбо-лам, служивших в нем до закрытия монастыря в 1937 г., мог лишь в особо торжественные моменты облачаться в ритуальный халат лавшиг. В работе освещаются вопросы, связанные с традиционными буддийскими воззрениями на облачение монахов, почитанием предмета одежды ойратами. Выявляются особенности материала и кроя ритуального халата хамбо-ламы, которые свидетельствуют о его раннем происхождении, использовании ручного ткацкого станка при изготовлении ткани, из которой он сшит, а также об особых представлениях, связанных с его цветовой символикой. Сделан вывод о том, что в буддийской традиции ойратов ритуальное облачение монахов имело сходство костюмом монгольских лам и некоторое сходство с калмыцкой традицией одежды.
130-140 13
Аннотация
Согласно архаическим представлениям скотоводов Центральной Азии, существуют вещи, которые можно посчитать, и те - которые нельзя. К числу того, что нельзя считать, относится и скот. И, тем не менее, социально-экономические требования, предъявляемые скотоводам властями, будь то хан или зайсанг или любой другой правитель, которым нужны средства на общественные нужды (налоги), а также обычно-правовые практики самого социума (калым), вынуждают считать поголовье. Для счета скота издревле и по современность центральноазиатские скотоводы используют термин бодо, обозначающий одну голову крупного животного. Бодо - это и экономический, и финансовый термин, служащий всеобщим эквивалентом. На протяжении многих столетий размер бодо менялся, что вполне объяснимо, имея в виду его характер всеобщего эквивалента, как и плавающие курсы наднациональных валют современности. В статье сделана попытка определить принцип формирования бодо. автор пришел к выводу, что соотношение животных, оцениваемых в бодо как всеобщем эквиваленте у тюрков и монголов в средние века, можно сравнить с соотношением современного всеобщего эквивалента, денег: один рубль [овца] к ста рублям [лошадь].
141-154 5
Аннотация
Изучение здоровья коренного населения Сибири, Центральной Азии в XIX в. показывают, что инфекционные заболевания населения региона вызваны спецификой экономической деятельности (охота, животноводство), особенностями жизни и питания. С древних времен монгольские народы знают оспу, сибирскую язву, чуму, бешенство, туберкулез, проказу. Оспу периодически привозили в кочевую среду народы соседнего Китая. Источником распространения чумы, бешенства, сибирской язвы были животные, как домашние, так и дикие. Многие заболевания были ввезены в кочевую среду во время миграций Сибири из западных регионов (тиф, дифтерия, корь, венерические заболевания). Ряд заболеваний появился в кочевой среде в период миграции из других регионов (оспа, тиф, дифтерия, венерические заболевания). Согласно традиционному мировоззрению, происхождение эпидемий и заразных болезней видится коренному населению Сибири и Центральной Азии во вредной деятельности божеств и духов болезни. По этой причине практика лечения носила ритуальный характер. Общей практикой лечения инфицированных вирусом бешенства было купание в водоемах с целебной водой, пребывание в священных пещерах. Некоторые инфекционные заболевания считались «небесными». Верили, что такие действия, как осквернение духа болезни, использование огня, стрельба из огнестрельного оружия, могут избавить от них. Такие нерациональные методы лечения обязательно сопровождались ритуалами. Ритуалы были адресованы богам-виновникам болезней и совершались шаманами или ламами. Традиционные представления монгольских народов о болезнях являются частью общей мифопоэтической картины, которая сформировалась во всем пространстве Центральной Азии. В связи с этим представления монголов, бурят, хакасов, тувинцев свидетельствуют об определенном их сходстве.

ЛИНГВИСТИКА

155-179 15
Аннотация
Сделана попытка измерить употребительность аналитических словоформ монгольского языка. Одна из главных трудностей такого исследования заключается в том, что границы самого инвентаря аналитических конструкций не вполне ясны. По-видимому, это множество имеет диффузную природу, то есть его границы расплывчаты. Тем не менее, они поддаются исследованию достаточно точными методами, если эти методы будут иметь характер, адекватный своему реальному объекту, то есть количественный характер. Для этого необходимо на некотором первичном этапе исследования условиться, какие именно формально диагностируемые признаки есть у аналитических конструкций. Эвристически наиболее плодотворным признаётся «широкий» подход к аналитическим формам, представленный в так называемой теории «грамматикализации», или «грамматизации»; но этот подход должен быть дополнен количественными методами, разработанными в корпусной лингвистике. На материале Генерального корпуса монгольского языка (ГКМЯ-1а) выделены наиболее употребительные аналитические словоформы. Изложение материала представлено в форме статистических таблиц. Словоформы представлены в прямом алфавитном порядке соответствующих лексем. В ранговый список включены не все аналитические структурные модели синтаксических молекул монгольского языка, а лишь наиболее употребительные. Пороговое значение для включения в список составляет 312 вхождений в корпус ГКМЯ-1а, или 275 ipm. Приведены наиболее употребительные аналитические словоформы, абсолютная частотность которых превышает 10 вхождений, а относительная - 9 ipm. Таких словоформ в корпусе ГКМЯ-1а насчитывается 1 818.
180-189 45
Аннотация
В статье представлены некоторые результаты исследования, проводимого в рамках проекта «Сложение пласта традиционной бытовой лексики монгольских языков (на примере халха-монгольского, бурятского и калмыцкого языков, сравнительно-исторический аспект)» (грант РГНФ № 16-24-03001 а(м)). Рассматриваются общемонгольские термины, обозначающие традиционные предметы одежды и обуви монголов. Подробно описаны слова qubčasun ‘одежда’, debel ‘монгольский халат’, terlig ‘летний халат’, γutul ‘сапоги’, γutusun ‘унты’ и другие лексические единицы соответствующей семантики, встречающиеся в монгольских языках и диалектах. Автор приходит к следующим выводам: 1) названия базовых предметов одежды и обуви чаще всего являются исконно монгольскими; 2) монгольским народам требовалось заимствовать иноязычные слова для обозначения новых, нетрадиционных предметов одежды, которые появлялись в их жизни (халх. халаад ‘халат’ (в русском понимании - например, банный)); 3) заимствование названий предметов одежды шло из языков народов, с которыми монголы контактировали: тюрков, русских, китайцев, тибетцев; 4) по мере того как новые виды одежды вытесняли прежние, в каждом языке происходило изменение семантики исконных слов: из-за наличия в калмыцком языке тюркского заимствования бишмүд семантическое поле калмыцкого слова девл не равняется семантическому полю халха-монгольского слова дээл.
190-198 9
Аннотация
Статья представляет новые факты, относящиеся к проблеме древних языковых связей и фактов взаимодействия тюркских языков с монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языками. Автор показывает, что слова, представляющие культурную лексику тюркских языков, многократно заимствовались в монгольские и тунгусо-маньчжурские языки и диалекты, и источниками этих заимствований были различные, часто не дошедшие до нас тюркские языки. Вместе с подобными фактами в этих языках имеются такие формы слов, которые позволяют реконструировать эти лексические единицы как элементы общеалтайской лексики.
199-205 20
Аннотация
Статья посвящена сравнительному изучению зоонимов как одного из самых малоизученных разрядов ономастики на материале калмыцкого и китайского языков, который извлекался сплошной выборкой из различных словарей анализируемых языков. Проведенный анализ свидетельствует о том, что в калмыцких антропонимах зоонимов, связанных с домашними животными, с их половозрастной и цветовой дифференциацией, больше, чем в китайских. Это объясняется тем, что традиционным способом хозяйствования калмыков до начала XX в. являлось кочевое скотоводство. В калмыцких зоонимах преобладают имена и фамилии, связанные с терминами, описывающими половозрастные особенности животных, или названия животных, не характерных для центральноазиатского региона, тогда как в китайском языке таких особенностей не наблюдается. Половозрастная система деления скота у калмыков, занимавшихся кочевое скотоводство, была более развита, чем у оседлых китайцев. Многие из калмыцких зооантропонимов являются прозвищами, которые родители давали своим детям в соответствии с традиционными религиозными представлениями. Тенденция давать имена с зоонимической составляющей у калмыков практически исчезла и сегодня сохраняется в основном в виде фамилий. В именах и фамилиях китайцев не так велико количество зооантропонимов, что объясняется оседлым бытом китайцев. В китайских антропонимах отсутствуют половозрастная дифференциация, названия хищных животных и животных, не характерных для географического положения Китая. Однако в китайских фамилиях имеются названия мифических существ. В составе разных китайских иероглифов из глубокой древности закреплены графические элементы зоонимического содержания.
206-210 21
Аннотация
В настоящей статье рассматривается башкирская ономастика (этнонимы, антропонимы, топонимы), восходящая к этнониму ҡалмаҡ. Отмечается, что данный этноним зафиксирован в составе 18 башкирских родов и племен, а именно: юрматы, бурзян, усерган, тангаур, кыпчак, ай, кудей, кушсы, сызгы, катай, балыксы, тамьян, канглы, табын, кувакан, кубаляк, мин, калмак. Следует отметить, что у отдельных родоплеменных групп представлено не одно, а несколько названий с основой ҡалмаҡ ‘калмак / калмык’. Например, в составе башкир бурзянцев зафиксировано 13, катайцев - 10, кыпчаков - 7, айлинцев и табынцев - по 5, тангаурцев - 4, юрматинцев и усерганцев - по 3 родовых подразделения, имеющих название ҡалмаҡ ‘калмак / калмык’. В статье также отмечается широкое распространение этнонима ҡалмаҡ ‘калмак / калмык’ в других группах ономастической лексики, а именно - топонимике, анропонимии. В статье приводятся топонимы с основой калмак как в современной, так и исторической топонимии. Отмечается, что многие исторические топонимические названия с основой калмак сегодня исчезли в связи с укрепнением населенных пунктов. Аналогичная картина сложилась и с антропонимией с основой калмак. Если в XVIII и начале XIX вв. имен, фамилий с основой калмак было гораздо больше, то в современном именнике их зафиксировано намного меньше. Эти факты свидетельствуют об интенсивности контактов башкир и калмыков в XVII-XVIII вв. В статье на фольклорном и документальном материале раскрываются причины и механизмы проникновения этнонима ҡалмаҡ в башкирскую ономастику. Подчеркивается, что часть названий с основой ҡалмаҡ восходит непосредственно к этнониму калмыков и связана с вхождением отдельных групп или представителей калмыцкого этноса в состав башкир. Другая часть ономастики, возможно, связана с патронимическими названиями, возникшими в результате вхождения в состав башкир оставшейся части какого-то рода или племени как самих башкир, так и других кочевников (от слова ҡалмаҡ, ҡалмыҡ, ҡалған ‘оставшийся’).
211-223 25
Аннотация
Данная статья посвящена анализу части «тангутского» материала Н. Витсена, изданного им в монументальном труде «Северная и Восточная Тартария» (1692, 1705). Анализируемый материал представляет собой ойратский словник, написанный тибетскими буквами. Фонетические, морфологические и лексические особенности материала позволяют однозначно идентифицировать его как первый ойратский памятник в тибетской графике. Язык материала, идущего у Н. Витсена под заголовком «тангутский», преимущественно является ойратским и отражает как книжные, так и разговорные формы. В пользу этого говорят следующие факты: 1) тщательное проводимое различие между увулярным χ и заднеязычным k при помощи тибетских ha и kha; 2) сохранение конечного -n и кратких гласных последнего открытого слога: /nüdün/, /šüdün/, /kelen/ и т. д.; 3) наличие таких слов, как malaχai, γodosun, köböün в книжно-ойратской (тодо бичиг) записи; 4) передача [e] через ie (emie, kelien, busie и т. д.) свидетельствует, на наш взгляд, именно об ойратском характере данного звука: переднеязычный гласный верхнего подъема. Вместе с тем, в материале содержатся такие слова, как χabar ‘нос’, modun ‘дерево’, которые как будто больше характерны для старописьменного монгольского языка. Однако общеизвестно, что книжно-монгольские слова проникали в ойратские памятники с переводами с монгольского языка для придания языку архаичности и книжности. Многие из этих слов в этом виде зафиксированы в ойратских словарях. В ряду интересных особенностей передачи монгольских языков тибетской графикой, которые отражены и в анализируемом в данной статье материале, заслуживают отдельного внимания «долготы» (обозначаемые подписной ’a). Автор отмечает, что во многих случаях эти «долготы» не совпадают с теми долгими, к которым исследователи привычны и которые находят отражение в орфографиях различных монгольских языков и памятников.

ФОЛЬКЛОРИСТИКА

224-230 8
Аннотация
В статье рассматриваются структура, семантика и контекст обряда посещения святого источника у алтайцев. Автор приходит к выводу, что данный обряд, будучи обусловленным анимистическими верованиями, имеет много общего с древним шаманским обрядом жертвоприношения jер-суу духам гор, рек, озер и святых источников. По сути, акциональные элементы жертвоприношения духам-хозяевам источника те же самые, что в обряде жертвоприношения духам-хозяевам земли-воды (jер-суу). Все важные действия обряда сопровождаются заклинаниями-алкышами духу-хозяину источника об исцелении. Обряд имеет широкий фольклорный контекст в форме мифологических рассказов и быличек, раскрывающих его смысл.
231-236 24
Аннотация
Статья посвящена верховному божеству карачаево-балкарского языческого пантеона Тейри (Тенгри). Религиозно-мифологической системе карачаевцев и балкарцев присущи три пантеона языческих божеств: тюркский, аланский и кавказский. Общепризнанно, что Верховным Богом всех этих божеств является Тейри (Тенгри). Божества, входящие в языческий тюркский пантеон карачаевцев и балкарцев, имеют общее наименование Тейри (Тенгри), при этом функции каждого Тейри (Тенгри) строго дифференцируемы: Тейри неба, Тейри земли, Тейри Солнца, Тейри Воды и т. д. Значение культа Тейри в языческом пантеоне определило поклонение ему и после принятия мусульманства. Как и многие тюркские и монгольские народы, древние балкарцы и карачаевцы устраивали специальные моления «божеству всех божеств» Тейри. Гимнические молитвы-песнопения в его честь были главной составной частью этих мистерий. Особенность этих песен - заклинание желаемого как действительного с широким использованием гиперболы, что обусловлено верой древних в магическую силу слова. Согласно карачаево-балкарским нартским песням и сказаниям, сотворение мира и нартов связано с деятельностью Тейри, кроме этого, он принимает самое активное участие в судьбах нартских героев.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

237-249 20
Аннотация
Говоря о проблеме зарождения калмыцкой эмиграции, следует отметить, что это сложное явление представляет собой феномен. Подтверждением этому служит тот факт, что, оказавшись на чужбине, вытесненные из родины, калмыки-эмигранты, несмотря на свою малочисленность, а также тяжелые, подчас трагические условия жизни, не подверглись ассимиляции. Напротив, свою деятельность, все интеллектуальные силы они направили на благо национального возрождения своего народа: сохранение исторической памяти, самосознания, языка, письменности и литературы. Можно с полной уверенностью сказать, что, несмотря на то, что калмыки-эмигранты находились на чужбине, каждый из них жил с внутренним ощущением тождественности ко всему, что происходило на родине, в далекой и любимой сердцу Калмыкии. Об этом свидетельствует просветительская, издательская, историко-публицистическая, а также литературная деятельность лидеров калмыцкой эмиграции: Санжи Баянова, Бадмы Уланова, Шамбы Балинова, Санжи Балыкова и др. Любая изданная работа, будь то доклад, очерк или же стихотворение, представляет собой, по сути, плод выстраданного жизненного опыта, свидетельствует о безусловном приоритете национального начала. По сути, это и помогло калмыкам-эмигрантам, находясь на чужбине, самосохраниться как нации. Прежде чем приступить к изучению главной проблемы нашего исследования - литературной деятельности калмыцкой эмиграции, на основе исторических материалов, архивных документов и литературных художественных произведений писателя-эмигранта С. Балыкова нами была изучена история зарождения калмыцкой эмиграции ХХ в., связанная с вынужденным отъездом калмыцкого народа в годы Великой Российской революции в страны Западной Европы, а после - и США. Оказавшись на чужбине, эмигранты понимали, что назад пути больше нет, и были вынуждены приспосабливаться к тяжелым условиям жизни. В истории калмыцкого зарубежья, как и в истории русской эмиграции, имела место репатриация, однако и она закончилась для эмигрантов драматически. Как известно, в начале 30-х гг. ХХ в. процесс возвращения эмигрантов на родину закончился массовыми репрессиями и последующими расстрелами. Говоря о проблеме зарождения калмыцкой эмиграции, автор приходит к выводу о том, что историю, возникшую в результате событий Великой Российской революции и поражения Белой армии калмыцкой эмиграции, можно охарактеризовать как трагическую. Безусловно, до конца своих дней калмыцкое зарубежье оставалось верным антисоветской позиции.


Creative Commons License Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial» («Атрибуция — Некоммерческое использование») 4.0 Всемирная.


ISSN 2619-0990 (Print)
ISSN 2619-1008 (Online)