Введение. Статья посвящена вводу в научный оборот результатов исследования части предметов (пять образцов ударного железного оружия: молот, три топора (двулезвийная секира и два топора-молота) и фрагмент либо чекана, либо топора), обнаруженных местными жителями в западных окрестностях с. Александровского (севернее Томузловского городища) и происходящих из каменных ящиков и грунтовых ям. Материалы и методы. Могильник № 1 представляет обширное погребальное поле предскифского и скифского периодов, расположенное к северу от городища, на левом берегу реки Томузловка. В качестве основного метода был использован сравнительно-типологический, основанный на классификации по материалу, способу обработки, форме, а также на выделении и исследовании типов металлических молотов и железных топоров. Результаты. Хронология данных находок из могильника №  1 Томузловского городища позволяет определить период, в течение которого местное население использовало указанные ударные виды вооружения ― от рубежа VIII–VII в. до V в. до н. э. Сравнительный анализ особенностей деталей указанных видов ударного оружия (форма корпуса, форма лезвия, форма и длина обуха, особенности орнаментации), найденных в могильнике, и подобных, обнаруженных на прилегающих и удаленных территориях, позволяет локализовать ареал их распространения в указанный период (Предкавказье, Закавказье, Приднепровье, Среднее Поволжье и Прикамье, Восточная Венгрия и др.), а также указывает на основные направления связей воинской культуры местного населения.

Введение. Завоевание монгольскими войсками региона Центральной Азии и победа над хорезмшахами завершилась к 1221 г. Подчиненные земли перешли ко второму сыну Чингис-хана ― Чагатаю, был образован Чагатайский улус. Система государственного устройства в нем сохранялась наподобие той, которая функционировала в Великом монгольском государстве. Во главе улуса находился хан, административный аппарат состоял из визирей и подразделялся на правое и левое крылья. В тюрко-монгольских средневековых государствах визири или нойоны были представителями родов и выполняли не только управленческие, но и военные функции власти. В дальнейшем именно они возглавляли боевые подразделения ― сотни и тысячи. В окружение Чингис-хана входили как чиновничий аппарат, так и его супруги и потомство, которые играли важную политическую и хозяйственную роль. Иногда жены выполняли функции регентства в период междуцарствия, особенно тогда, когда власть по наследству передавалась детям в юном возрасте. Значительный вклад женщины вносили в межгосударственные отношения через династийные браки. Цель исследования заключается в расшифровке сведений о хане Чагатае и его окружении по данным пяти списков «Му‘изз ал-ансāб». Эти источники включают информацию о его статусе, периоде правления, смерти, и его окружении ― визирях и супругах. Материалы и методы. Авторами статьи была проведена кропотливая работа по сбору, переводу и анализу оригинальных копий источников. Работа основывается на анализе ранее не изученных пяти списков «Му‘изз ал-ансāб», две рукописи из которых находятся в Британской библиотеке в Великобритании, в Лондоне, один список ― в Национальной библиотеке Франции, два списка в библиотеке Маулана Азад ― центральной библиотеке Алигархского мусульманского университета Индийской Республики. В работе применяется лингво-релятивистский анализ, на основе которого исследуется способ передачи и восприятие текста его носителями в условиях средневековой среды. Используется сравнительно-сопоставительный анализ фактических сведений о Чагатае, применяется историко-типологический подход. Результаты и выводы. В ходе перевода и анализа пяти копий источника получены уникальные сведения о жизни и деятельности хана Чагатая и его окружения. Сопоставление сведений о Чагатае в пяти списках «Му‘изз ал-ансāб» сходства и существенные разночтения. Срок правления подтверждают все списки; дату смерти большинство относит к 640 г. х., но Индийский № 42 указывает на 638 г. х., что, скорее всего, является ошибкой или поздней вставкой. Лондонский № 467 и Индийский № 41 расширяют географию Улуса (от уйгуров до Бухары и Самарканда). Суфийская лексика, эпизод с шейхом Мухаммадом и ссылка на «Раузат ас-сафа» Мирхонда указывают на позднюю исламизацию текста. Окружение Чагатая предстает как этнически разнообразное общество, элита формировалась на основе заслуг и личных качеств. Эти данные, безусловно, расширяют и дополняют имеющиеся знания о Великой монгольской империи в целом и о Чагатайском улусе в частности. 

Введение. В последней трети XIX – начале ХХ в. жители Австро-Венгрии активно переселялись в Российскую империю. Эта миграция носила трудовой характер, ее участниками были представители разных национальностей, сословий и профессий. На рубеже веков численность австро-венгерских уроженцев на российской территории превысила 100 тыс. чел. Целью настоящей статьи является изучение трудовой миграции габсбургских подданных на южные азиатские окраины Российской империи — на Кавказ и в Среднюю Азию. Для этого предполагается решение следующих задач: определить предпосылки данного переселенческого движения, его масштабы, национальный и профессиональный состав, результаты и значение. Материалы и методы. Исследование выполнено на основе анализа разнообразных источников: материалов Первой Всеобщей переписи населения 1897 г., правовых актов, определявших статус переселенцев, документов Государственного архива Ставропольского края. Результаты. Трудовая миграция жителей Габсбургской монархии на Кавказ и в Среднюю Азию была связана с дефицитом там квалифицированных работников и специалистов в условиях начавшейся капиталистической модернизации. Движение на Кавказ состояло из двух волн — перемещения чешских крестьян-колонистов на Черноморское побережье в конце ­1860-х гг. и в 1870-е гг. и последующей многонациональной трудовой миграции на Северный Кавказ и в Закавказье на рубеже веков. В Средней Азии австро-венгерские переселенцы появились позднее, в конце XIX в., и в гораздо меньшем количестве. Выводы. В 1897 г., по данным Всеобщей переписи, на Кавказе проживало 2 573 уроженца Габсбургской монархии, а в Средней Азии — 144. И там, и там большинство их было чехами, также в числе мигрантов были представлены словаки, австрийские немцы, венгры, румыны и люди других национальностей. Выходцы из Австро-Венгрии принадлежали к различным социальным и профессиональным группам: промышленным и сельскохозяйственным рабочим, крестьянам, ремесленникам, прислуге, техническим специалистам, учителям, музыкантам и др. Условия для адаптации на южных окраинах империи были трудными, но большинство переселенцев с этой задачей справились успешно. Они осели там на постоянной основе, нашли свои экономические ниши, часть их перешла в российское подданство. Австро-венгерские переселенцы внесли положительный вклад в экономическое и культурное развитие Кавказа и Средней Азии в дореволюционный период.  

Введение. Курс «реформ и открытости», провозглашенный Дэн Сяопином, ознаменовал переход от командно-административной экономики к модели «социализма с китайской спецификой», заложив тем самым основу для формирования национальной системы стратегического планирования. Несмотря на обширные исследования экономических аспектов китайских реформ, в историографии слабо изучена эволюция стратегического мышления руководства КНР как исторического процесса, связанного с институциональными, идеологическими и управленческими преобразованиями. Цель исследования заключается в выявлении закономерностей и этапов формирования стратегического курса Китая с 1978 г. по настоящее время, а также в анализе реформ и открытости, которые трансформировали систему государственного управления и внешнюю стратегию страны. Материалы и методы. Источниковую основу исследования составляют официальные документы Коммунистической партии Китая и Государственного совета КНР, в которых последовательно отражалась эволюция стратегического курса страны с конца 1970-х гг., а также статистические данные Национального бюро статистики Китая и Всемирного банка (World Bank), Организации экономического сотрудничества и развития (OECD) и Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO), научные публикации китайских, российских и западных исследователей, освещающих различные аспекты курса реформ. В статье используются проблемно-хронологический, историко-сравнительный методы, а также системно-структурный подход и контент-анализ. Результаты и выводы. Развитие китайского стратегического курса прошло четыре основных этапа: зарождение и институциональное оформление реформ (1978–1989 гг.), интеграция в мировую экономику и укрепление рыночных институтов (1990–2001 гг.), стратегическая модернизация на основе концепции «научного взгляда на развитие» (2002–2012 гг.) и стратегическое обновление «новой эпохи» (с 2012 г.), характеризующееся акцентом на «высококачественное развитие», инновационную независимость и социальное выравнивание. В ходе реформ Китай перешел от директивного планирования к индикативно-стратегическому управлению, усилив роль Государственного комитета по делам развития и реформ КНР и системы долгосрочных прогнозов. Идеологически политика реформ и открытости эволюционировала от прагматического реформизма Дэн Сяопина к концепции цивилизационной устойчивости и технологического суверенитета Си Цзиньпина. В заключении подчеркивается, что китайская модель доказала возможность сочетания политической стабильности, управляемого реформизма и глобальной проактивности, превратив стратегическое мышление в ключевой инструмент адаптации и устойчивости КНР в XXI в.

Введение. В статье рассматриваются урбанизационные тренды, миграционные процессы и особенности демографического развития городов Казахстана с конца 1990-х гг. по современный период. Особое внимание уделено роли внутренних миграций и естественного движения населения в формировании демографического потенциала городов разнорангового уровня: мегаполисов как главных центров миграционного притяжения; региональных центров с комбинированной моделью роста; городов естественного демографического роста с почти нулевым либо отрицательным миграционным сальдо; малых городов и моногородов с депрессивной демографической динамикой. Целью статьи является анализ урбанизационных процессов, миг­рационной динамики и связанных с ними демографических проблем в городах Казахстана с конца 1990-х гг. по современный период. Материалы и методы. Исследование выполнено на основе статистических данных Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан, итогов национальных переписей населения 1999 г., 2009 г., 2021 г. Методологическую основу исследования составляют принципы историзма, системности и комплексного анализа, позволяющие рассматривать урбанизацию как многофакторный социально-демографический процесс, оказывающий долговременное влияние на структуру и динамику численности населения Республики Казахстан. Демографическая составная исследования представлена методами демографического анализа, использован также междисциплинарный подход, сочетающий методы исторической демографии, социальной географии и социально-экономического анализа. Результаты. В ходе исследования выявлены различия уровня урбанизации и демографической динамики городов Казахстана. Анализ показал, что процессы урбанизации характеризуются значительной территориальной неоднородностью, обусловленной социально-экономическими, миграционными и демографическими факторами. Установлено, что рост численности населения в стране происходил неравномерно и был сосредоточен преимущественно в крупных городах и агломерационных центрах. В то же время в ряде регионов, малых городов и моногородов наблюдались процессы стагнации или снижения численности населения, что формировало дисбаланс в системе расселения. Выявленные различия позволяют говорить о существовании нескольких типов городов, отличающихся по характеру демографического развития, соотношению естественного и миграционного прироста, а также степени вовлеченности в общенациональные урбанизационные процессы. Полученные результаты свидетельствуют о сложности и многогранности современной урбанизации в Казахстане и служат основой для дальнейшего анализа пространственных и социально-демографических последствий роста численности городского населения.

Введение. В данном исследовании рассматриваются современные особенности феномена цифрового кочевничества в государствах Юго-Восточной Азии. Целью статьи является проведение сравнительного анализа наиболее популярных стран для цифрового кочевничества в регионе: Таиланда, Вьетнама и Индонезии. Методология. Цифровой кочевничество определяется как форма удаленной занятости, сочетающая профессиональную деятельность с мобильным образом жизни, ставшая возможной благодаря развитию цифровых технологий. В данной работе авторы анализируют перечень основных инфраструктурных факторов, влияющих на выбор страны региона для проживания цифровых кочевников. В частности внимание уделяется анализу особенностей миграционного законодательства и последних изменений в нем, разработке специальных виз для удаленных работников (так называемых «виз цифровых кочевников»), налоговому регулированию и налоговым льготам, а также возможностям использования альтернативных финансовых инструментов (криптовалют). Результаты. Сделаны выводы о необходимости совершенствования нормативно-правовой базы и дальнейшего развития цифровой инфраструктуры, ориентированной на мобильных специалистов, а также даны общие рекомендации, направленные на сохранение и повышение привлекательности стран региона для удаленной занятости среди экспатов.

Введение. В первой половине XIX в. в центральных губерниях Российского государства был разработан комплекс мер по предотвращению массового падежа скота. Данные меры распространялись и на скотоводческие хозяйства коренных народов Сибири, которые постепенно интегрировались в имперское пространство. Цель статьи ― проанализировать меры по борьбе с падежом скота в первой половине XIX в., которые были разработаны цент­ральными органами Российской империи и реализовывались властями Енисейской губернии совместно со степными думами ― органами местного самоуправления минусинских и ачинских инородцев (хакасов с 1917 г.). Материалы и методы. Исследование проведено на основе анализа архивных материалов Национального архива Республики Хакасия. Историко-сравнительный метод позволил сопоставить проблемы, возникавшие в в ходе борьбы с падежом крупного рогатого скота в центральных российских губерниях в целом и в частности в одной из сибирских губерний ― Енисейской. Историко-генетический метод позволил установить причинно-следственные связи и закономерности распространения заболеваний скота в русских губерниях, а также выявить причины их возникновения в кочевых хозяйствах хакасов.  Результаты. Скот являлся основой материального благополучия кочевых народов Сибири, одновременно скотоводство рассматривалось правительством Российской империи как наиболее важное занятие инородческого населения, от которого зависели и поступления в казну государства. В первой половине XIX в. с падежом скота боролись на уровнях центральной, губернской и местной власти. Инородческие органы (степные думы хакасов) были обязаны заранее принятыми мерами предупреждать повальную смертность скота, вызванную бескормицей, низкими температурами и болезнями. В статье рассмотрены проблемы, с которыми столкнулись в степных родоначалиях в ходе реализации мер борьбы с падежом скота, разработанных губернскими и окружными властями. Выводы. Материалы степных дум свидетельствуют о том, что в первой половине XIX в. падеж скота в хозяйствах хакасов Енисейской губернии был вызван суровыми зимами, недостатком кормов, традиционным способом содержания (свободный выпас, отсутствие загонов). Термин «эпизоотия», обозначающий массовые инфекционные заболевания животных, в документах того времени не встречается. 

Введение. В начале ХХ в. в Степном крае начало действовать «Положение о крестьянских начальниках». На этапе разработки и обсуждения законопроекта обнажились проблемы, сложившиеся в системе административного управления. Цель статьи — проанализировать причины введения института крестьянских начальников на территориальном уровне. Задачи: рассмотреть проблемы организации местных органов управления, властные отношения центра и степных областей, кадровую политику правительства по формированию бюрократического аппарата. Материалами для исследования послужили источники из Российского государственного исторического архива (Санкт-Петербург, Российская Федерация), а именно фонд земского отдела Министерства внутренних дел — дело «О введении положения о крестьянских начальниках в степных областях» и др. Работа основана на принципах историзма, объективности и системности. Для систематизации крупного пласта документов по институту крестьянских начальников, внедрявшемуся на территории Сибири и казахской степи, применялся системный подход и методы исторического анализа, описания, синтеза. В работе использовались принципы исторической империологии, новой имперской истории, когда военный губернатор и чиновники Тургайского областного правления рассматриваются как участники процесса взаимоотношений между административным центром и местным населением. Результаты. С конца 80-х гг. XIX в. в Степном крае увеличился поток переселенцев, что значительно изменило cоциально-экономичеcкую ситуацию. Это требовало проведения преобразований в административном управлении. С целью усиления надзора в центральных губерниях Российской империи были введены земские участковые начальники, на территории Сибири это крестьянские начальники. В степных областях, в том числе и Тургайской, по аналогии с проведенными реформами вводится институт крестьянских начальников. Чрезмерная обремененность уездных начальников широким спектром обязанностей не давала возможности качественно осуществлять контроль за внутренним управлением казахов. Отсутствие общественного управления среди русских поселенцев, постоянные конфликты между ними и местным населением обусловили необходимость возбуждения ходатайства о создании института крестьянских начальников.

Введение. Армяно-монгольский словник из 32-й главы «Истории Армении» Киракоса Гандзакеци (XIII в.) — одно из древнейших свидетельств средневекового монгольского языка; он неоднократно издавался и комментировался со второй половины XIX в., однако рукописная традиция словника (списки XVI–XIX вв.) не подвергалась систематической филогенетической ревизии. Цель исследования — построение филогенетического дерева вероятностей протографов рукописей и проверка результатов независимыми методами. Материалы и методы. Обследован 21 доступный список «Истории»; составлена таблица из 248 строк по 58 переводным эквивалентам (49 вариативных), с прамонгольскими и пратюркскими реконструкциями. Расстояния между списками вычислены по взвешенной матрице признаков (вес = 1 − доля списков с самым частотным чтением); дерево построено методом присоединения соседей (NJ), укоренено по минимальному фонетическому расстоянию до праформ; поддержка узлов — бутстреп (500 псевдовыборок). Результаты дополнительно проверены методами максимальной парсимонии, Neighbor-Net  и Leave-one-out. Результаты. В первой части статьи описана биография Киракоса Гандзакеци детально проанализирована история исследования и публикации его «Истории Армении». Рукописная традиция «Истории» начинается с XVI в., самый ранний список которой датируется 1594 г., т. е. отстоит от времени ее написания на три с лишним века. Это не могло не отразиться на состоянии текста, тем более — на написании иностранных слов, которое могло изменяться не только в результате писцовых ошибок или переходов с диалекта на диалект, но и в результате сознательной работы редакторов. Дано описание транслитерации, которая была использована для подготовки материала исследования. Во второй части статьи рассмотрены результаты построения филогенетического дерева, а также результаты его проверки разными статистическими методами.

Введение. В статье исследуется потенциал источников личного происхождения в конструировании образа азиатской периферии Российской империи. Целью настоящей работы является раскрытие представлений служителей церкви о Туркестанском крае с опорой на эго-текст священника В. Иларионова, репрезентирующего Туркестан в системе координат категорий «свой» – «чужой», являющихся основой рецепции региона во властном и общественно-политическом дискурсе. Материалом работы выступает дневник священника, публиковавшийся в 1906–1911 гг. на страницах журнала «Туркестанские епархиальные ведомости». Личный дневник как источник, проанализированный в статье методом дискурс-анализа, который широко применяем в современном источниковедении, открывает перспективы более полного описания имперских проектов освоения восточных окраин, а также динамично менявшихся представлений власти и общества об административных задачах в Туркестанском крае и способах их реализации. Результаты. Выявлены представления священника В. Иларионова о Туркестанском крае в начале ХХ в.: маркеры, используемые автором дневника для идентификации и отделения «своих» от «чужих»; признаки данных категорий в рецепции деятеля Русской православной церкви. Определены составляющие образа Туркестана в репрезентациях дневника священника, а также факторы, оказавшие влияние на конструирование этого образа региона в продолжительной временной перспективе. Выводы. В процессе исследования установлено, что в основе представлений В. Иларионова о Туркестанском крае лежало инерционное восприятие региона в риторике просветительско-прогрессистской идеологии, предполагавшей «прочтение другого» как нецивилизованного субалтерна, в отношении которого возможно активное культуртрегерство. Вместе с тем погружение в проблемы административно-хозяйственной и социокультурной повседневности Туркестана приводило к переформатированию представлений о территориальной организации, населении, коммуникативных практиках в границах пространства деятельности Российской империи. Создаваемый автором образ Туркестана выбивался за рамки категорического императива «свой» – «чужой», приобретал черты динамизма, преображался в многослойный и противоречивый интеллектуальный конструкт, что в значительной мере свидетельствует о неоднозначности ориенталистского подхода в оценке восточной политики Российской империи в начале ХХ столетия. 

Введение. Изучение этнической истории «пограничных народов», некогда обитавших в районах к северу от Китая, является традиционно актуальной темой для мировой и китайской историографии. Но внимание к отдельным народам было и остается неравномерным. Если целому ряду древних и средневековых народов и этнических групп посвящено огромное число исследований, то изучение истории этнической общности жуань-жуань (жоужань) ведется куда более слабо и неадекватно. Цель данной статьи состоит в том, чтобы показать, каким образом современные китайские ученые пытаются восполнить существующие пробелы в исследованиях, чтобы представить на основе системного научного изучения более глубокую и полную картину исторических связей жуань-жуань с этническими общностями ханьцев и других соседних народов. Материалы и методы. Используя методы историографического и отчасти источниковедческого анализа (на основе династийных историй и прочих сочинений) авторы показывают, что изучение истории жуань-жуань требует должного исследования китае­язычных письменных источников и предшествующей историографии, в том числе наработок китайских ученых. За основу статьи взята китаеязычная монография Пань Го-цзяня 潘國键 «Исследование отношений Северной Вэй и жуань-жуань» (издание 1988 г., Тайбэй), которая отражает уровень достижений китайской и мировой науки 1980-х гг., но является одним из основных историографических источников конца ХХ в. и важной вехой в изучении истории жуань-жуань. Результаты. Авторы статьи анализируют весь спектр критических аргументов в адрес спорной и безосновательной, по мнению Пань Го-цзяня, гипотезы монгольской этничности жуань-жуань, выдвигавшейся прежде рядом китайских и зарубежных исследователей. Данный историографический экскурс будет продолжен в следующей публикации, посвященной критике гипотез о тюркском, сюннуском и татарском происхождении народа жуань-жуань, а также теории их дунху-сяньбийского происхождения, разделяемой самим Пань Го-цзянем. 

Введение. Статья посвящена анализу графических и фонетических особенностей словника «Tatarica [ob urben Caʃan]» из рукописного словаря Й. Э. Фишера (1768), размещенного на платформе LingvoDoc. Цель работы — выявление историко-фонетических закономернос­тей заказанского диалекта татарского языка в XVIII в. на основе сопоставления данных словника с современным литературным татарским языком, диалектами, словарями Г. Ф. Миллера и П. С. Палласа и пратюркской реконструкцией. Результаты. Установлено, что вокалическая система источника сочетает архаические и инновационные черты: пратюркские *ö и *ü в первом слоге преимущественно переходят в u, тогда как поволжский перелом *i и *u почти не проявляется; изменения *e, *o, *ü реализуются частично. Зафиксированы остаточные огубленные гласные во втором слоге и многочисленные нарушения губной и небной гармонии, что свидетельствует о несформированности регулярного сингармонизма в исследуемый период. В консонантизме, напротив, отмечаются инновации (в развитии пратюркских *j-, *ŋ, *č, озвончении интервокальных согласных), совпадающие с чертами современных заказанских говоров. Обнаружено также ранее не описанное явление финального придыхания -h после -a, которое, как показал экспериментально-фонетический анализ, присутствует в современных заказанских говорах. Сделан вывод, что словник отражает живую разговорную речь и фиксирует стадию уже заказанского диалекта татарского языка XVIII в., позволяя датировать ряд фонетических инноваций. Полученные результаты уточняют представления о фонетической истории татарских диалектов языка и демонстрируют высокую ценность словаря Й. Э. Фишера как источника по диалектологии.